Новые легионеры.

2.3.2012.

Ночью слушал по ТВ передачу "В контексте". С Максимом Шевченко. Были еще четверо, -- С. Кургинян,  С. Удальцов,  редактор "независимой газеты" и ?.  Максим был какой-то сонный, уставший сильно что-ли? Понимаю, почему в такие разговоры не включаюсь. В них человека видят либо через призму общегуманистического либерального "человека", либо через романтически-революционный "идеал" программ социализма, коммунизма, фашизма, традиционализма.  И Россия получается-остается абстрактным представлением. У Кургиняна, кроме экспрессии романтика я не  вижу серьезно разработанного идеала Личности. К кому, собственно, он обращается. К кому обращается каждый?  Лицо адрессата как-то расплывается.  Как и собственное. Если идешь в реальную политику, то  несерьезно инфантильно доверяться мнению людей по поводу своей роли в истории, необходимо твердо знать чего хочешь сам и ориентироваться на себе подобных. Здесь Жириновский совершенно прав заявляя себя и свой норов. Говорить, как Удальцов, что я юрист и что в процессе определится, где лучше пригожусь, ничем не лучше и заявлений Навального по поводу своего участия в истории России.  Но с романтиками аналитического склада ума мне бы хотелось подробнее поговорить о государстве и обществе. С тем же Удальцовым.   

Твердое Намерение необходимо выражать и "каменным" лицом, знающего себе цену человека, и твердой поступью.  Необходимо предельно отчетливое определение Образца Гражданина и Личности и к нему аппелировать, а не

полагать, что  партийная программа и "свободный выбор" людей приведут к улучшению общества.  Необходимо представить само определение Личности как Программы Свободы. Не подменять Свободу социальными ярлыками "свободного выбора", но четко знать и выражать критерии свободного сознания своим сознанием. Иначе купчики типа редактора "независимой газеты" скушают за милую душу всю Россию с ее особой миссией и судьбой. В угоду общечеловеческой, то бишь буржуазной "свободы", с властью банкиров.  Не говорю уже о кгбисткой хунте, что насилует сознание людей, стараясь удержать его в рабстве.

Если хочешь сделать людей братьями, заставь их строить один Храм (естественно, ресурсом метафорической речи), но если хочешь, чтобы они ненавидели друг друга (для удовольствий властвующего над ними), брось им зерна (частной собственности, "прав", "свобод").  Примерно так говорил А. Экзюпери в своей Цитадели. Каждый схватит себе и будет озираться, кто больше ухватил, не замечая, при этом, тех, кто бросает им эти зернышки. 

Я полагаю, что и собственный облик и речь необходимо предлагать в соответствующей роли, как авторитарный лик и авторитарную речь.  Не нужно боятся, что обыватель начнет переживать по поводу посягательства на его демократические мнения, выдаваемые за "свободные". Именно он то и жаждет подсознательно довериться более сильному. В истории это доверие обычно развязывало руки разным тиранам и деспотам, имеющим соответствующие качества своего нрава.

Я  же говорю о новой авторитарности, сформированной исключительно миролюбивым сознанием и не зависимой от наследственных качеств характера и нрава. Я достаточно слаб, мягкотел и волнителен, чтобы ценить и утверждать надежность твердокаменной авторитарности Сознательной Личности, открывающей врата к реальному Будущему. Моя мягкотелость позволила мне нащупать и Скалу. И мне смешны люди с "твердым" характером, они так быстро ломаются при встрече с подлинным Событием, то есть изменяют себе. Ну и другим, ессественно.

Экзюпери в своей Цитадели говорил: мне не важно богат или беден человек, но мне важно знать что это за человек, каков он.  Вот о человеке в его кон-кретности сознательных атрибутов, сознательных мотивов и намерений, предстоит достаточно долго говорить. И любые "вчера рано, а завтра будет поздно" здесь не катят, поскольку только вовлекают сознание людей в спешку-суету революций, всегда губительных в итоге своем.

Я не намерен и не занимаюсь "философским пердежом", как однажды обозвал мое неторопливое исследование личности, Саша Даллур, практичный посланник "света вселенского разума", но намерен всегда быть вне докучных социальных нужд и озабоченностей.  То с чем сейчас идут на митинги люди,  их протестное настроение (разрешенное властью) и т.д. сопровождает меня всю жизнь, как некая экзистенциальная личная позиция оппозиции.  И мне радостно заявить каждому о своих успехах в деле нахождения конструктивных форм оппонирования.  За ними стоят годы и годы  изучения смыслознаков чело-вечной культуры, ее наследия. Сейчас я могу аргументированно выстраивать свою речь исходя из строгой логики, но совершенно не "демократичной", не всеобщей и не основанной на штампах обывательского сознания. Другой. Той, что позволяет мне категорично свидетельствовать о Законах и Правах Своего Государства. Отмежевываясь от лукавства духовенства во всех его видах, от светских властей, отстраняясь от всяких "выборов" кого-то куда-то. Не пытаясь перестраивать, реформировать, изменять уже существующее, фактически данное государство, но утверждая свое.  Здесь я заявляю себя своеобразным Римлянином из Будущего.

Кому-то невтерпеж сидеть и читать хорошие книги. Он говорит: своими рецепторами я открыл "все знание",  я свободен, не надо читать книги, философствовать, настала пора действовать (ну или просто курить травку). Ну что-же, так начинают все тираны. Они настолько самодовольны, что исключают своей "свободой" любое преемство, а именно на нем я настаиваю.  Преемство с Предшественниками. Связь с сознанием Предшественников дает силу, но не "подключение" ко вселенскому "знанию".  Кто говорит "все", наверняка, еще варвар, все-ленский.  Цивилизация же начинается со "все-иначе". 

Скажи, какие книги ты читаешь, какие мысли одобряешь у других, и я скажу каково качествование твоих намерений и задач. Тиран всегда начинает с заявлений о равенстве прав и свобод  каждого, уже как бы наличных, но попадая в жесткие условия, он почему-то легко отступается от них, как от философских понятий, то есть не нужных, и прибегает к насилию.

Права и свободы должно сформулировать заново, как устойчивую и надежную Оправу человеческого бытия. Переоценка ценностей. И тот, кто способен к ней, есть Избранник. Речь идет о новой аристократии, а вернее, о хорошо забытой старой. Ее выбирает не народ, народ может только признать ее право управлять страной. Эта аристократия ищет и выбирает свой народ, а не наоборот. Родоплеменной аристократии должно погибнуть, чтобы возродиться уже в новом звании. Звании государственных мужей. 

Я говорю о том, что союз избранников чистого помысла должен сначала обозначиться как союз друзей и, только потом, он может обращаться к своему народу как единый субъект Воли. Его то и называю Государством.  Никаких посторонних демократических примесей не должно быть в таком субъекте. Именно его и жаждет сейчас найти Русский Народ. Я знаю это, поскольку ведом русским духом, русским наречием, русской волей.

Народное сознание, анархическое в своей основе, вправе обходиться без государственности, когда доверяет своим старейшинам и обычаям жизни, родоплеменной, по сути. Но в случае распада родовой матрицы, в дело должна вступиться родовая "патрица", свидетельствующая род другой жизни и свой актив выражающая через круг патрициев.  

Патриций есть достойный сын своего отца. Что есть единство Отца и Сына?, вот первое, что мы ставим на повестку дня.  И это не отвлеченная позиция церковников, но вопрос каждому из сынов своих отцов. Скажи мне кто твой отец и я скажу, кто ты.  Первый знак свободной Личности есть знак согласованности отеческой и сыновней мотивации. В одной Наследие, в другой Будущее.

Я просто в бешенстве от обилия мелких тиранов  вокруг, с их вселенским пониманием, с их практичностью, с их "духовностью" и "человечностью".  И полной аполитичностью. Там, где должен говорить я, шумно галдят разные птицы. Люди или мой ангел удерживают меня в изоляции? Я, полагаю, что люди, масштабами своего убогого сознания.  Что же, буду потихонечку писать-рисовать буковки своего контекста, надеясь на встречу с Другом, равноценным сознанием.  Я продемонстрировал себя "смехом ласточки", затем, более подробно и связно разъяснил свою императивно-республиканскую  позицию. Теперь стою как Камень. Ожидая реального взгляда Другого, что меня разбудит. 

Я реальный Зачинщик, но в отсутствии Другого, неподвижен. Словно герой романа в книге, что оставили где-то на полке в шкафу и забыли.  Самому писать художественное произведение, к чему подталкивают меня некоторые, не вижу никакого резона, ибо, слишком односмыслен и героичен по собственной сути первопроходца, не желая создавать журнал в журнале.  Гур, не жур, но де журный. По году.