Власть

О ВЛАСТИ

Вопрос о сущности власти ускользает от внимания политиков, социологов, философов, но именно он, отчетливо поставленный, позволит разрешить проблему власти, найти ее пределы и превзойти их. Превзойти власть, значит превзойти государство такое, какое мы знаем и открыть Государство Любящих. Можно без конца строить планы благих намерений относительно общественного устройства, но не найдя и не осознав суть власти в собственной голове, сердце, печенках, селезенках, мы не покинем загон (закон) привычных общественных институций. Это осознание подрывает власть языка общедоступного понимания, подрывает силу привычных лексических и синтаксических конструкций и создает новые. 

В вопросе о Смерти, власть доходит до своего предела, где она узнает ГИБЕЛЬНОСТЬ либо как разрыв, либо как гибкость (гибнуть=гнуться). В первом случае, Разрыв проявляется в антиномиях (антимониях) обыденной диалектики: добро-зло, истина-ложь, воля-неволя, бытие-небытие и т. п. Этот разрыв власть пытается залатать третьим синтетическим элементом, что снимает невыносимое напряжение тезы и антитезы, и на нем основывает свою серую империю, свое становление. Попутно осуществляя где только можно разрыв и разделение среди подвластных. Мы же в своем понимании Власти доходим не до разрыва, но до СКЛАДКИ. Сама жизнь, во всей ее полноте, в момент смерти перегибается, открывая некое барочное измерение посмертного существования в иг-ре прямых чувственных восприятий и пониманий и воображаемых символических умозрительных форм. Итак, ГИБЕЛЬ НЕ ЕСТЬ РАЗРЫВ И РАЗЛОМ, НО БЛАГО ПЕРЕГИБАНИЯ. Гибельность Благодатна в Складчатости Миров.

Например, Событие как Со-Бытие, есть лексическиая складка. Лексическая складка делящая единицу надвое, обнажает совсем другую диалектику, где нет необходимости ни в каких синтезах. Мир Троицы рушится, но открывается перекресток другого большого мира, над которым не властна власть. Лексическая складка ПРАВДЫ не разрывается на правдивое и обманчивое, но разворачивается в сторону ИСТИНЫ, истинных отношений по правде. Складка ДОБРА не разрывается на жуткую дилемму добра и зла, но разворачивается на сторону БЛАГА. Подлинное Добро благодатно. ЖИЗНЬ не сталкивается со Смертью как своим погибельным концом, но благодатно узнает ее как начало МЫШЛЕНИЯ. Осмысленная жизнь и есть Великая Складка барочного приключения вечно живущих. Выйти из-под насилия нескладушек власти в прекрасный мир Смерти как осмысляемой жизни, бис-конечной, --- это великая награда тем, кто научился РАЗ-МЫШЛЯТЬ по ЛОГИКЕ СКЛАДКИ. Здесь, в мире живой рефлексии, по формуле 2х2, на древе вечной жизни находим мы плоды иного рода, нежели те, что может предложить нам властолюбие. Только здесь мы прозреваем наличие у Правды теневого двойника – Обмана. Обман всегда рядится в одежды Фактичности, здесь факт подается как правдивое «на самом деле». Но ПРАВДА ЭТО НЕ ФАКТ, НО ДОСТОВЕРНОСТЬ ИНДИВИДУАЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ, его незыблемость, единственность, тождество с собой. Будучи осознан как контекст существования физической личности, обман тотчас обращается в ресурс символических форм за ради процесса ИСТИНЫ, в отношениях по-Правде, в отношениях Множества. Логика Власти вовлекала в двузначность Истины-Лжи, исключая третье, ибо сама находилась на его месте. Нам же открывается Ложь как теневой двойник Истины, до срока, маскирующий подлинное со-четание Правды-Истины. Ложь, осознанная как по-ложительность отношений прямого смысла, где истина (ложь) маркируется через включенность в поле отношений единого мира, созданного единой творящей причиной (богом), в котором Истина утверждается как единство по-ложительного опыта; сразу же становится кон-структивным моментом той Истины, что расцветает через отказ полагать другое лицо «единомышленником». Отсюда крах всяческих «общечеловеческих» совокупностей. Ложь и Обман в их теневом сопровождении Истины-Правды, вполне конструктивные и благо-душные значения, освободившиеся от невротически-напряженной негативной значимости, приписанной им властителем. Власть боится освободить-облегчить-оправдать негативные понятия, удерживая их невротической хваткой в поле нежелательного. Вот уже готовы «законы» против «разжигания войны», против «национализма» и тд и тп. Власть, не готовая разрешиться от бремени своих важных посылок, от своего страха, всегда увязает в болоте позитивно-легитимных отношений, индивидуальном неврозе ее носителей, тщетно стремящихся расслабиться через материальные богатства, развлечения. Отсюда, патологический интерес, к деньгам, не как знакам достоинства свободных знатных Лиц, но как положительном эквиваленте всех доступных богатств этого мира. Деньги для заложников власти есть всегда образ тщетных надежд, только уводящих личностное в дурную бесконечность ложных «благ цивилизации».

Если отвлечься от вариантов, то можно выделить четыре теории власти. Здесь мы следуем путем, проложенным философом А. Кожевым (Понятие Власти). Теологическая (теократическая) теория, теория Платона, Аристотеля и Гегеля. Только последняя отчетливо проработана до последних деталей, – теория диалектического становления, саморазвертывания абсолютного духа. Первые три обнаруживают свою недооформленность. Платоническая в вопросе о «справедливости», у Аристотеля в вопросе о мудрости знания, в теологии в вопросе о боге. Теория Гегеля, в полной мере недооцененная большинством социологов и философов, предельно точно, последовательно показывает путь Власти. Последователь Гегеля, Маркс, увлекшись рассмотрением производительных сил и производственных отношений, упустил из виду субъекта власти, саму проблему власти. Все четыре теории совершенно самостоятельны и исключают друг друга. Каждая по-своему выявляет главного субъекта власти, свой тип власти. Скажем, антагонизм Гегеля и Шопенгауэра, держится, как раз. на различном понимании Власти.

Четыре фигуры Властителя: Отец, за которым стоит Прошлое. Господин, за которым стоит Настоящее. Вождь, за которым стоит Будущее и, наконец, Судья, за которым стоит Вечное. Чистые виды власти.  

Власть это не Сила, скорее Мощь. Однако, эти освященные историей мощи, нам предстоит внимательнейшим образом осмотреть, чтобы уйти от их гипнотического очарования, ради очарования Игры и Любви. Понятия власти, а это все понятия нашего общего языка, есть только свидетельства неких поминок (поймать-понять-помнить-поминать) по умершему и мы это сознаем и сознанием так СГИБАЕМ понятия, превращая их в амбивалентные термины-категории, что у субъектов власти мозги заворачиваются. Им представляется сгиб понятного ненужным усложнением. Им представляется (ИМХО) важным «просто» жить. Но не дорого стоит такая жизнь.

Авторитетных ликов власти огромное количество, но в основе их лежат всего четыре фигуры. Выявить эти фигуры поможет: ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ анализ, МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ анализ и ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ анализ. В первом случае выясняется «что это такое?» В случае если анализ доведен до конца систематичен (слажен) в определениях сущности и структуры власти, с простейшими (неразложимыми) элементами ее, можно подступиться к метафизическому анализу, в котором проясняется феномен Власти в связи с некоторым трансцендентальным принципом, принципом реального мира. Только тогда можно увидеть устроение самого метафизического источника, соотнося с которым феномены власти, мы не упустим из виду ни один из них. Метафизический анализ способен усмотреть совокупности Власти через призму Множественности, открыть правду, которая у каждого своя. Онтологический анализ вскрывает структуру Бытия как Целого и пробуждает в нас Деятеля, онтологически оправданного. Три вида анализа, по существу есть процесс МЫСЛИ, СЛОВА и ДЕЛА. Мысль настолько легкомысленна, что усматривает все феномены мира. Слово, настолько метафизично относительно феноменологической конкретности мира, что усматривает запредельное. Словно мост-радуга меж берегами. Дело, настолько событийно, насколько насытило бы свою Мышцу Смыслом. Смыслом как Сгибом Мысле-Слова. Феноменологический анализ открывает нам мир как МИФ, метафизический – как МЕТАФОРУ, онтологический – как МИСТЕРИЮ. Онтологический анализ призван реально запустить «почему-зачем» и «как» метафизической структуры реального мира в лице реальных действующих лиц в которых понимание действенно, а не просто поминально.

Из Теории Власти мы дедуцируем теорию Государства, которое вдруг оказывается не «машиной насилия» обремененной и дополняющей себя различными моральными, культурными, экономическими соображениями, но совершенной инстанцией Символического Царства, с образами совершенной гражданской морали, полностью воплощенной в нормах Права. Нормах, не застывших в определениях позитивно-легальной юрисдикции, но непрестанно обновляемых О-прав каждого. В психологическом смысле, из Теории Власти можно дедуцировать тот способ власти над людьми, который назовем «власть над властвующим», и в этом случае, дилема господства и подчинения теряет свою актуальность. Мы можем как порождать нрав власти, так и выводить его в моральное русло Вечной Любви. Через восхитительные поля Смерти.